?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Как читать стихи?

Фото В. Поморцева (pomortzeff.com)

Шутка сказать — прочесть стихи! Выходите, охотники: кто умеет?

О. Мандельштам


Считается, что есть две манеры исполнения стихов - "актёрская" и "авторская". Это различие известно по крайней мере с XIX века и не только в России. Ю. Н. Тынянов называл эти манеры фразирующей, где интерес декламатора сосредоточен на содержании, и тактирующей, следующей прежде всего ритму стихотворения. Создаётся видимость, что передать и то и другое вместе не получается. Актёр, разыгрывающий стихотворение как роль, переживающий, инсценирующий его, подчиняет чтение смысловому и эмоциональному движению, разрушая сковывающий его стихотворный ритм, мелодику стиха. Чтение же поэтом собственных стихов часто кажется публике монотонным, невыразительным и заунывным.




Актёр Сергей Безруков читает стихотворение Лермонтова "Валери́к"




Иосиф Бродский читает своё стихотворение "Письма римскому другу"


Найдутся любители и той и другой манеры, которые сойдутся на том, что это дело вкуса. Многие современные молодые авторы сами тяготеют к эмоциональному, "актёрскому" чтению. Авторы недавно вышедшей основательной книги "Поэзия. Учебник" (М.: ОГИ, 2016), говоря о способах чтения стихов вслух, не отдают предпочтения какому-либо из них, ограничиваясь замечанием, что сами поэты часто недовольны актёрским чтением.

Между тем, поднявший эту проблему на теоретическом уровне ещё в 1923 году Б. Н. Эйхенбаум настаивал на невозможности компромисса, сглаживания противоречия между двумя указанными способами чтения. Он пишет о своём впечатлении от декламации Блока в 1910 году:

"Блок читал свое стихотворение “На смерть Комиссаржевской” (“Пришла порою полуночной”) — и я впервые не испытывал чувства неловкости, смущения и стыда, которое неизменно вызывали во мне все “выразительные” декламаторы. Блок читал глухо, монотонно, как-то отдельными словами, ровно, делая паузы только после концов строк. Но благодаря этому я воспринимал текст стихотворения и переживал его так, как мне хотелось. Я чувствовал, что стихотворение мне подается, а не разыгрывается. Чтец мне помогал, а не мешал, как актер со своими “переживаниями”, — я слышал слова стихотворения и его движения. Надо мной не совершалось насилия и обмана, потому что не совершалось насилия над самим стихотворением. Впечатление было настолько сильное, что с тех пор я стал предпочитать “неумелую” декламацию поэтов разработанной и уснащенной театральными приемами декламации актеров. Тогда же стал меня беспокоить и сам вопрос о произнесении стихов".

О камерной декламации

Самый очевидный и удобный для фиксирования момент расхождения "актёрской" и "авторской" систем чтения - это отношение к паузе в конце строки.

"Стиховая пауза в конце каждого стиха не похожа ни на один вид паузы, известный прозе. Она и не синтаксическая, которая членит поток речи на отдельные группы (синтагмы), отделяя, например, главное предложение от придаточных; не экспрессивная, выражающая эмоцию (Он сыграл этот прелюд... великолепно!), и не пауза хезитации (колебания), когда говорящий делает остановку, подыскивая нужное слово (хотя она и совпадает часто то с одной, то с другой). В стихах пауза на конце строк иррациональна, она не связана ни со смыслом, ни с грамматикой фразы. Она — сама по себе — бессмысленна. Это — асемантическая пауза. Особенно это очевидно в случае анжамбемана, переноса, когда нарушается логико-синтаксическое единство фразы1".

Е. Невзглядова. Уменье чувствовать и мыслить нараспев (2009)

Актёр эту паузу просто игнорирует, если она идёт вразрез с синтаксисом фразы, тогда как для поэта она имеет чрезвычайно важное значение - именно строковая пауза создаёт особую стиховую интонацию, отличающую стих от прозы. Удивительно, но в театральных училищах этому не учат, как отмечает (бурно, по своему обыкновению) режиссёр К. Богомолов:



Фрагмент лекции "Что делать и кто виноват. Разговор о театре"2. Телеканал "Дождь". 2016.


"Актёрское" чтение кроме того отличается чрезмерной эмоциональностью, "переживанием", звукоподражанием:

"Я помню несколько актерских чтений. Один, читая пушкинских “Бесов” (“Посмотри: вон, вон играет, Дует, плюет на меня; Вот — теперь в овраг толкает Одичалого коня...”), надувал щеки, пыхтел и чуть ли не плевался; другой читал мандельштамовские стихи “Мне Тифлис горбатый снится...” с кавказским акцентом, изображая подвыпившего грузина; в стихах “За гремучую доблесть грядущих веков” — так гремел, исходя гражданским гневом, что казалось, вот-вот закачаются люстры в зале филармонии, где это происходило, а в словах: “Чтоб сияли всю ночь голубые песцы Мне в своей первозданной красе” — смаковал глухие согласные (“песцы”) таким шипящим, свистящим шепотом, с такой осязаемой чувственностью, как будто ощупывал мех в комиссионной лавке".

Е. Невзглядова

При этом, если ритм может где-то соблюдаться, где-то нет, в зависимости от того, как на него ложится актёрская (смысловая, психологическая) интерпретация стихотворения (т. е. про ритм актёр в принципе знает, о чём и говорит Богомолов), то особая стиховая интонация, не речевая, не повествовательная, а напевная, монотонная, неадресованная, не считается чем-то неотъемлемым от стихотворения, воспринимается всего лишь как "авторская" манера чтения, не более. Между тем, "парадокс заключается в том, что мы слышим наполненную сложным смыслом воображаемую интонацию, инспирированную душевным движением, только тогда, когда читаем текст монотонно, невыразительно, то есть приглушая или вовсе отставляя интонацию фразовую" (Е. Невзглядова).

Для слушателя с развитым поэтическим слухом "актёрское" чтение (подобное приведённому выше исполнению С. Безрукова) невыносимо, и представление о равноправии "манер" чтения является серьёзным заблуждением. Это очень убедительно показывают и указанные выше авторы. Б. Эйхенбаум приходит к выводу, что чтец не должен никого "изображать", отдаваться эмоциям, что "фразировка стихотворения должна быть в полном соответствии с его ритмико-мелодической основой". Е. Невзглядова заключает, что "непреложное правило чтения — ритмическая монотония", а подлинный поэтический смысл может быть услышан только в противостоящих друг другу звучаниях — естественно-речевом и стиховом.

Это отнюдь не означает, что "авторское" (монотонно-ритмическое) чтение всегда хорошо, а актёру некуда приложить свои способности при чтении поэзии. "Многие авторские исполнения разочаровывают. Пастернак читает, по-детски выделяя логический смысл и по-московски слишком растягивая открытые гласные звуки. Ахматова читает слишком торжественно-многозначительно" (Е. Невзглядова).



Борис Пастернак читает своё стихотворение "Синий цвет"


В то же время есть примеры замечательных актёрских (без кавычек) чтений, когда переживание актёра подчинено ритму, мелодике, и в их столкновении с текстом выразить, донести поэтический смысл позволяет как раз талант исполнителя. Может быть, этот закон, по которому подлинная свобода рождается из ограничений, вообще работает повсюду: поэт скован рифмами и размером, верующий - ритуалами и обрядами, человек - своей смертностью.



Актёр Константин Райкин читает стихотворение Д. Самойлова "Смерть дирижёра"



Примечания

1 Интересно, что анжамбеман в тех случаях, когда строка заканчивается на предлоге, союзе или делит слово на части, - может быть, единственный верный способ заставить актёра всё-таки сделать паузу в конце строки, тут уж он не сможет притвориться, будто её нет.

2 То, что Богомолов называет "долбать ритм", - это, вероятно, та ошибка чтецов, о которой пишет и Эйхенбаум, - смешение ритма с размером, и "скелет" стихотворения - это размер, а не ритм. "Долбать" можно именно размер, но не ритм как мелодику, интонацию.


Posts from This Journal by “поэзия” Tag

Profile

a_fixx
Алексей Засыпкин

Latest Month

July 2017
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Akiko Kurono