?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Начало здесь.
Кадр из заставки сериала "Игра престолов". Винтерфелл - оплот более или менее "хороших".


Как вид художественного произведения, сериал, и телевизионный, и литературный, если предполагать в нём не одну только развлекательность, с самого начала ставит важную проблему восприятия: как рассматривать часть художественного целого в отсутствие самого целого? Что касается "Игры престолов", то на сегодняшний день ни сам телесериал, ни его литературный источник – "Песнь Льда и Пламени" Джорджа Мартина – не завершены. Кинокритик Антон Долин свою статью в "Афише" об "Игре престолов" начал именно с этого вопроса и привёл такое сравнение: "Когда кто-то оценивает отдельную серию или сезон, не посмотрев дальнейшие, это так же странно, как делать выводы на основе третьего тома «Войны и мира» или второго — «Тихого Дона»". Самому А. Долину, тем не менее, писать о «Престолах» приходится.

Проблема эта не принадлежит исключительно современной сериальной продукции. Другой вопрос, осознавалась ли она как таковая, например, в XIX веке, когда романы и поэмы часто издавались по частям, по мере написания, и публикации могли растягиваться на годы, как сейчас съёмки и показ сериалов. Так или иначе, читатели «Евгения Онегина», «Войны и мира», «Кому на Руси жить хорошо» были не в лучшем положении по сравнению с нынешними поклонниками Мартина.

В сущности, у нас ведь не так много вариантов. Либо мы должны отказаться от всякого понимания и суждения и лишь наблюдать за сюжетной интригой, пока сериал не будет окончен, только после этого имея право что-то осмысливать, либо мы соглашаемся с тем, что зритель вправе воспринимать и оценивать каждую часть сериала (серию, сезон) как самостоятельное целое, а также соотносить его с целым всего сериала, которое постепенно выстраивается. Если мы, имея уважение к себе, выбираем второе, то как быть с явной ограниченностью наших возможностей? Что мы можем заключить о смысле увиденного, если сценаристы последующих серий вольны посмеяться над нашими выводами и перевернуть всё с ног на голову? Но действительно ли вольны? И в какой мере вольны? Конечно, игра со зрительскими ожиданиями как раз и является важнейшим аспектом сериального производства, но не менее важно и то, что игра эта должна вестись по правилам, которые задаются самим произведением. Что это за правила, если мы говорим об «Игре престолов»?

Первое (и непродолжительное) явление сил Зла крупным планом. Пока это только зомби, "пушечное мясо", а командиры - Белые ходоки - держатся в отдалении.


Самые важные из них, как кажется, намеренно очевидны, они усваиваются сразу и во многом предопределяют зрительский интерес к фильму. Это, во-первых, отсутствие классической для фэнтези (и не только) битвы сил Добра и Зла, образец которой дан во «Властелине колец». С самого начала мы понимаем, что мир «Престолов» устроен иначе: здесь, правда, заявлена некая злая сила в лице Белых ходоков, но потом она на долгое время оказывается на периферии сюжета, а большая часть конфликтов происходит между кланами (домами) и отдельными персонажами, которые не могут быть однозначно определены как «добрые» или «злые». В названии романного цикла – «Песнь Льда и Пламени» – этот принцип отражён лучше, чем в словосочетании «игра престолов»: лёд и пламя являют собой привычный образ полного несходства, который, однако, не подразумевает нравственного содержания. В сериале эту оппозицию воплощают, по-видимому, огненная Дейенерис и северянин Джон Сноу, и седьмой сезон оставил явный намёк на также вполне традиционное соединение этих несоединимых стихий.

Литературовед Татьяна Касаткина, говоря о значении современного фэнтези вообще и романов Мартина в частности, отмечает, что в них «создаётся совершенно новый тип организации текстов, когда ни один из героев не является отрицательным или положительным персонажем. <...> Мартин выстраивает некий круг <...> меняющихся точек зрения, где каждый человек вне зависимости от того, по какую он сторону баррикад, оказывается сложным, настоящим, достойным нашего внимания и нашего сочувствия. И одновременно Мартин совершенно не размывает этический стержень. То есть он просто показывает, что этот этический стержень не в том, чтобы принадлежать к «нам», а в том, чтобы быть человеком и личностью в той ситуации, в какую ты попадаешь, и не важно, по какую ты сторону границ...»

"Коли острым концом". Одни из наиболее "положительных" персонажей - Джон Сноу и Арья Старк.


Сказанное в полной мере относится и к фильму, и кроме того, это ещё наглядный пример единства формы и содержания: отсутствие воплощённого в персонажах добра и зла, этических норм и антинорм, неразделённость персонажей по функциям (герой, вредитель, помощник и т. д.) – это всё формальные элементы, определяющие структуру произведения, но, собственно, и одна из самых важных идей его. Ты можешь быть бастардом, дочерью в благородном семействе, законным наследником престола, книжником, матерью, братом, слугой, евнухом, пиратом, ты можешь быть на стороне правительства или мятежников, на стороне цивилизации или дикарей, – но ты не определяешься ничем из этого, это ровным счётом ничего не говорит о том, кто ты, каким ты должен быть и что тебе делать. Тема в принципе важная, но особенно – во времена обострённого и болезненного раскола общества, когда вопрос о выборе лагеря способен затмить все остальные вопросы. Выдающийся пример произведения на эту тему – роман Вальтера Скотта "Пуритане" (не очень, кажется, известный у нас, хотя и вышедший в своё время в серии "Библиотека всемирной литературы").

В повестке сегодняшнего дня круг проблем, связанных с расколом мира на всех уровнях, от противостояния государств и религиозных организаций до расщепления сознания отдельной личности, снова занимает первостепенное место, и искусство, в том числе массовое, очень чутко отзывается на них и, разумеется, не только в жанре фэнтези. Например, спектакль МХТ «19.14» использовал форму кабаре и исторический контекст Первой мировой войны, а известный сериал «Родина» («Homeland») – форму политического триллера и современный материал, связанный с конфликтами США и стран Ближнего Востока. Вообще, именно на протяжённом пространстве сериала есть возможность проследить за разными стратегиями отношения героев к своим ролям (кто-то изначально с ней в конфликте, кто-то почитает долгом ей следовать, кто-то ею прикрывается, кто-то несёт как обузу), увидеть, что эти роли, как и стороны, на которых оказываются персонажи, неустойчивы, а желания, характеры и свойства самих героев противоречивы; мы можем застать их в разных ситуациях и разглядеть с разных сторон, можем распознать всю сложность соотношения предопределённости, игры случая и свободы воли.

"Чего не сделаешь ради любви". За мгновение до преступления.


Второе правило «Престолов», тесно связанное с первым, - это возведённая в принцип непредсказуемость сюжета, особенно в том, что касается судьбы и поступков персонажей. Фирменный знак сериала – внезапная смерть ключевого героя. Сигнал об этом правиле мы получаем уже в первой серии, когда Джейми, красавец-рыцарь с сомнительной репутацией цареубийцы (но всё-таки не детоубийцы), сталкивает маленького мальчика Брана с башни (до этого Брану уделено немалое место в начинающемся сюжете, и мы уже приготовлены к тому, чтобы считать его важным действующим лицом). Бран остаётся жив, но настоящее потрясение ожидает зрителя под занавес первого сезона в виде казни Неда Старка, который по всем раскладам метил на роль одного из центральных персонажей саги. Окончательное же понимание того, куда мы попали, приходит, вероятно, после Красной свадьбы, когда вместе со всей своей армией гибнут сразу два «ключевых» Старка - Робб и Кейтилин. Это как если бы рыцарь в сияющих доспехах, выехавший спасать принцессу от дракона, не доехал и до середины сказки. Получается, сияющие доспехи ничего не гарантируют. Напротив, даже если ты смешной толстяк, у которого меч из рук валится, или всеми ненавидимый карлик, твои шансы оказаться героем сказки могут быть не хуже, чем у принца и рыцаря. Создаётся убедительная иллюзия того, что сказочник сам не знает, кто спасёт принцессу, что сказка сочиняется и разыгрывается сама собой на наших глазах. Этот аспект уже гораздо явственнее различим в названии «Игра престолов». Вполне вероятно, борьба разворачивается не столько за конкретный Железный трон, сколько за титул главного героя этой страшной сказки или просто за то, чтобы как можно дольше находиться в игре (и в «Игре»).

Оба сформулированных правила "Игры престолов" имеют общий знак сложности. Сложен мир, в котором нет ясного разделения героев на добрых и злых, сложен нравственный выбор персонажей, сложно предсказать их поступки и дать им оценку, сложно предугадать развитие сюжета. Эту сложность легко принять за неопределённость и расплывчатость. Приходится слышать упрёки «Престолам» в том, что в них нет вообще никаких этических оценок, что это релятивистский мир, в котором добро и зло относительны, текучи и неотличимы друг от друга. Упрощая, можно выделить две стороны такой критики: 1) зло не осуждается, 2) зло не наказывается.

По поводу первого уместно привести слова выдающегося литературоведа Л. Я. Гинзбург: «Применительно к художественному произведению осуждение и одобрение не есть вывод читателя ни из деклараций писателя, ни из его известного читателю мировоззрения. Осуждение и одобрение даны читателю внутри художественной системы» ("О психологической прозе"). Думаю, вряд ли у зрителя «Престолов» могут возникнуть сомнения, что Старки в целом вызывают большую симпатию, чем Ланнистеры, садизм Джоффри или Рамси показан так, что его осуждение очевидно, так же, как очевидна справедливость Дейнерис, освобождающей рабов, или мужество Тириона при обороне Королевской Гавани. Естественно, что далеко не все поступки могут быть так однозначно восприняты, но именно в них в концентрированном виде выражены те ценности, которые разделяются, по большому счёту, всеми (и внутри фильма, и вне его). Именно эти поступки говорят, что в мире "Престолов" (и в нашем мире) есть добро и есть зло, даже если в других, более сложных случаях, нам трудно их распознать. Такими же "концентрированными" героями выступают, например, Нед Старк или Джон Сноу (как сугубо «положительные») и упомянутые Джоффри и Рамси (как крайне «отрицательные»). Получается интересная вещь: с одной стороны, это исключения из правил, а с другой – эти исключения определяют нечто важное в художественной и этической структуре картины. Да в общем-то и в «реальной» жизни не то же ли самое? Праведник или святой – всегда исключительное явление, но именно такие явления задают нравственную систему координат для всех остальных.

Казнь Неда Старка. Первый "главный герой" выбывает из "Игры".


То, что зло не всегда наказывается, как и то, что гибнут невинные, – тоже один из законов мира «Престолов», но нам ли по эту сторону экрана удивляться подобному ходу вещей? Понятно, впрочем, почему возникают упрёки. Фэнтези воспринимается как сказка (и в этом есть резон: сам патриарх жанра Толкин возводил свои произведения к волшебным сказкам), а для сказки торжество несправедливости – нонсенс. Но во-первых, в том-то и дело, что «Игра престолов» принципиально стремится быть антисказкой. Как для сказки не может существовать проблемы социализации всей мелкой нечисти после победы Ивана-царевича над Кащеем (а Мартина, например, эта тема очень даже волнует), так же странно от «Игры престолов» требовать обязательного возмездия за каждое дурное дело. Во-вторых, надо заметить, что многие (если вообще не все) это возмездие в том или ином виде получают, и часто это очень изощрённое возмездие, как, например, в случае Серсеи, претерпевшей гибель троих детей и унижение перед городской толпой. Собственно, о безнаказанной несправедливости в фильме можно говорить ровном с тем же успехом, что и о воздаянии по заслугам, в этом смысле сериал искусно балансирует на грани.

Подводя некоторый итог, можно сказать, что благодаря соблюдению двух приведённых правил, относящихся именно к устройству самого сериала как художественного произведения (а не к вымышленному миру, в котором происходят события и у которого тоже есть свои правила), мы имеем сразу некую целостность этого произведения, которую способна выразить, развернуть каждая отдельная взятая серия. Не нужно ждать даже конца первого сезона, чтобы помыслить или ощутить как свои собственные те проблемы, которые встают перед героями. Это утверждение, конечно, нуждается в проверке конкретным материалом.

Продолжение следует...

Posts from This Journal by “дневник читателя и зрителя” Tag

Comments

( 18 comments — Leave a comment )
klikunov_nd
Nov. 28th, 2017 01:03 pm (UTC)
Спасибо. Интересно и оригинально
a_fixx
Nov. 28th, 2017 08:10 pm (UTC)
Спасибо, что прочли)
Alex Krylov
Nov. 28th, 2017 03:51 pm (UTC)
Вчера решил вспомнить детство и почитать "Луч света в темном царстве" Добролюбова. Вот, что я там вычитал:
Надо отдать справедливость некоторым из критиков: они умели понять различие, которое разделяет нас с ними. Они упрекают нас в том, что мы приняли дурную методу - рассматривать произведение автора и затем, как результат этого рассмотрения, говорить, что в нем содержится и каково это содержимое. У них совсем другая метода: они прежде говорят себе - что должно содержаться в произведении (по их понятиям, разумеется) и в какой мере все должное действительно в нем находится (опять сообразно их понятиям).

Я не писал отдельных рецензий на "Игру престолов", так как давно бросил его смотреть. Но у меня есть упоминание в посте, посвященном "Миру дикого Запада":
В те времена, когда я еще смотрел этот сериал, мне запомнился эпизод, в котором один из персонажей, изображенный как полное ничтожество, произносит слова, похожие на те, что сказал Генрих V перед битвой при Айзенкуре, после чего получает удар по голове от своих же соратников. В парке развлечений «Игра престолов» виртуозно воссоздана эпоха средневековья, правда, без церкви, христиан, благородных рыцарей и монашеских орденов. Авторы выгребают на экран всевозможное дерьмо, выдавая его за человеческую сущность. Вот вам «истина», «правда» и «реальность» в одном флаконе. Кто-то возразит: «Но, ведь, это все вымысел, не взаправду, понарошку». А кто-нибудь знает, какова доля фанатов этого сериала среди проголосовавших за Трампа?

Edited at 2017-11-28 07:05 pm (UTC)
a_fixx
Nov. 28th, 2017 08:41 pm (UTC)
>> Они упрекают нас в том, что мы приняли дурную методу - рассматривать произведение автора и затем, как результат этого рассмотрения, говорить, что в нем содержится и каково это содержимое.

Эта "метода" и мне ближе) Надо тоже перечитать Добролюбова. Интересно, насколько он сам следовал ей. Обычно о критиках круга "Современника", вообще о литераторах демократического направления этого времени представление совершенно обратное - что их собственные демократические убеждения определяли во многом отношение к тому или иному произведению.

>> В парке развлечений «Игра престолов» виртуозно воссоздана эпоха средневековья, правда, без церкви, христиан, благородных рыцарей и монашеских орденов.

Разве Нед Старк или Бриенна не могут быть отнесены к разряду благородных рыцарей? И много ли по-настоящему благородных рыцарей было в реальном средневековье? Что касается церкви и орденов, то в сюжете сериала значительную роль играет религиозное движение "воробьёв". Их сравнивают и с протестантами, и с францисканцами (http://diletant.media/articles/29597647/). Кроме того, явный рыцарский орден - Ночной дозор.

>> Авторы выгребают на экран всевозможное дерьмо, выдавая его за человеческую сущность. Вот вам «истина», «правда» и «реальность» в одном флаконе.

Такая оценка выглядит довольно огульной. Даже в этом тексте у меня кратко упоминаются примеры и справедливости, и героизма. В сериале их намного больше.
Alex Krylov
Nov. 29th, 2017 07:55 am (UTC)
Я неспроста процитировал Добролюбова, которому, кстати, на тот момент было 24 года, а прожил он всего 25 лет. Вы сами признались, что его точка зрения Вам ближе. И, как мы видим, поиск объективной социальной реальности начался еще в XIX веке. Добролюбов из пьесы Островского хочет понять, как оно на самом деле, а сетования более опытных критиков на отсутствие в пьесе нравственного начала воспринимает как пережитки прошлого. Мне очень часто среди отзывов о сериале "Игра престолов" приходилось читать, что там все показано "как в жизни". И проблема не в том, правда это или нет, а в том, что никакой объективной социальной реальности не существует. Жизнь такова, какой мы ее воспринимаем. И вот это восприятие жизни через призму "Игры престолов" превращает ее в череду бандитских разборок.
a_fixx
Nov. 30th, 2017 04:28 am (UTC)
>> никакой объективной социальной реальности не существует.

Я бы не ограничивал дело только социальной реальностью, а говорил тогда уж о реальности вообще, о некоем истинном положении вещей. У Л.Я. Гинзбург есть статья "Литература в поисках реальности", где она пишет, что "практически любая литературная школа считала, что открывает своими средствами основные признаки подлинного мироустройства", что "интерес к реальному, под разными именами и обличиями, проходит сквозь всю европейскую культуру с разными её стилями" и т. д. Думаю, то же самое можно отнести и к другим искусствам.

>> Жизнь такова, какой мы ее воспринимаем.

Как-то Вы это слишком категорично заявляете. Полагаю, ни Платон, ни Декарт, ни Кант с Вами бы не согласились. А в кино вспоминается сразу "Матрица". Если бы было так, как Вы говорите, не было бы проблемы выбора между красной и синей таблеткой, и виртуальная жизнь в Матрице была бы самой настоящей жизнью.

>> И вот это восприятие жизни через призму "Игры престолов" превращает ее в череду бандитских разборок.

А вот тут не знаю, с кем Вы спорите. Для кого превращает? В моём тексте про бандитские разборки нет ни слова. Я, смотря "через призму "Игры престолов", вижу совсем другое. Бандитские разборки - тоже, впрочем, часть реальности, но далеко не самая интересная, и уж конечно, реальность ими не исчерпывается.
Alex Krylov
Dec. 1st, 2017 08:42 am (UTC)
По первому замечанию. "Подлинное мироустройство", "реальность" являются категориями Нового времени, порожденные картезианством. До этого европейцы занимались строительством царства Божьего на земле. Если к природным явлениям категория "реальности" применима, в жизни человека она бесполезна и даже вредна.

По второму замечанию. Я и сам вместе с Гуссерлем и Хайдеггером не согласен с платоновским разделением на мир идей и мир вещей. Отсюда и возникает это желание согласовать первое со вторым в категориях "реальность", "достоверность". О Декарте я уже высказался, а Кант в принципе только шел за ним следом. "Матрица" была создана под влиянием идей Бодрийяра. Вот что я о них писал (https://sveshinieks.blogspot.com/2016/11/latviski.html) год назад:

На днях взялся за "Симулякры и симуляция" Жана Бодрийяра, но утратил к ней интерес уже на первой странице. То же самое со мной произошло при попытке начать читать "Общество спектакля" Ги Дебора. Причина в обоих случаях одна и та же. Авторы строят свои рассуждения на предположении, что существует объективная социальная реальность, которую плохие люди пытаются исказить. Признавая наличие плохих людей, пытающихся конструировать картину мира под свои нужды, я считаю идею объективной социальной реальности примитивным экстраполированием новоевропейского естественнонаучного метода на сферу человеческих взаимоотношений.

Есть какая-то натянутость в "Матрице". Слишком уж абсурдная идея с людьми-батарейками. Но это тема для отдельного поста.

По третьему замечанию. В последние месяцы я не раз высказывался по поводу "экспертной оценки" текущих событий. Люди как бы пытаются объективно оценить происходящее, не принимая чью-либо сторону. О том же, в принципе, писал Добролюбов. Но эта позиция является заранее проигрышной, если не лицемерной. Ольга Седакова в лекции "Дружба со злом" ее описывала фразой "все сложно".

Edited at 2017-12-01 11:45 am (UTC)
a_fixx
Jan. 7th, 2018 07:59 am (UTC)
>> "Подлинное мироустройство", "реальность" являются категориями Нового времени

Если взять миф о пещере Платона, там как раз и идёт речь о различении мира подлинного и мира теней. "...Что он скажет, когда ему начнут говорить, что раньше он видел пустяки, а теперь, приблизившись к бытию и обратившись к более подлинному, он мог бы обрести правильный взгляд?" и т. п.

Если это не о "реальности" и "кажимости", то о чём? Платон говорит, что нужно учиться видеть, понимать (что в данном случае одно и то же). Что видеть? Истину, реальность, подлинность, назовите как угодно. Как я понимаю, идеи вещей, по Платону, это и есть их (вещей) реальность и подлинность, истина о вещах.

Если теперь применять к этому понятие "объективной оценки без принятия чьей-либо стороны", то какую сторону можно выбрать, если ты хочешь увидеть истину, кроме стороны самой истины? По сути ведь, даже выбирая какую-то сторону, ты (если ты честен с собой) как раз и полагаешь её стороной истины.

В связи с этим мне так до сих пор и непонятно, почему Вы считаете такую позицию "заранее проигрышной, если не лицемерной" и чем эта позиция, по большому счёту, отличается от Вашей собственной? :)
Alex Krylov
Jan. 7th, 2018 08:09 am (UTC)
С православным Рождеством Вас!
Спасибо, что напомнили об этой дискуссии. Надо будет ссылку сохранить. Только что читал Хайдеггера, "Наука и осмысление". А после него очень трудно переключиться на другую тему. Позже перечитаю всю дискуссию.
a_fixx
Jan. 7th, 2018 11:13 am (UTC)
И Вас с Рождеством!
Alex Krylov
Jan. 15th, 2018 05:29 am (UTC)
Да, картезианство вырастает из платонизма с его разделением на мир вещей и идей. Но отличие заключается в том, что Декарт сделал человека субъектом, основанием мира идей, выступающим верификатором подлинности, действительности подуманного существующему. Это работало в естественных науках, но не годится в социальной сфере. Трансцедентальная феноменология отказывается не только от картезианства, но и от платоновского деления на мир идей и вещей. Проблема не в том, кто из нас прав, а в том, что сама постановка вопроса неправильная. Если нет объективной реальности, нет тех, кто ее знает лучше. Этим моя позиция отличается от позиции "экспертов".
a_fixx
Jan. 18th, 2018 05:04 am (UTC)
Так всё-таки, "объективной реальности" нет только в социальной сфере? В каких-то других сферах она есть? Вы говорите про естественные науки, например. То, что Земля вращается вокруг Солнца, это, на Ваш взгляд, объективная реальность?

И если "объективной реальности" нет, значит ли это, что и истины тоже нет? И тогда никакая оценка событий, ни "экспертная", ни "любительская", не может быть ни истинной, ни ложной? Но тогда откуда может взяться "правильная" или "неправильная" постановка вопроса, если оценка самой постановки вопроса тоже должна опираться на какое-то истинное положение вещей, на ту же "объективную реальность"?
Alex Krylov
Jan. 26th, 2018 04:19 am (UTC)
Для себя я ответил на этот вопрос таким образом. Представим трех слепцов, которые описывали слона, один пощупав ногу, другой хобот и третий хвост. Их проблема была не в том, что хобот - это не слон или нога - не слон. Проблема была в том, что они абсолютизировали свои знания. Представить слона можно, только собрав все описания вместе.
a_fixx
Jan. 30th, 2018 05:55 am (UTC)
Замечательно) Я этого слона тоже очень люблю. Если слон есть, а у него есть хобот, ноги и хвост, то уже можно о чём-то говорить, правда? Есть какая-то общая точка отсчёта для всех этих слепцов в том, что слон есть.

>> Проблема была в том, что они абсолютизировали свои знания.

Да, но можно эту проблему попробовать раскрутить ещё дальше. Ведь слепцы могут даже понимать об этой проблеме, но что дальше? Допустим, я ощупал две ноги и хвост. Я понимаю, что слон может этим не исчерпываться, но может, наоборот, это уже и есть весь слон. В какой момент я должен остановиться? Любую вещь, любое явление можно описывать бесконечно. Можно исследовать каждую клетку слона под микроскопом, изучить его ДНК и т. д.

>> Представить слона можно, только собрав все описания вместе.

Может быть, даже дело окажется несколько сложнее. Если мы отдельно рядом поставим ноги, хвост и хобот, непонятно в каком порядке, в каком соотношении и в какой связи друг с другом, то слона ещё не получим. Всё равно для того, чтобы понять, что такое слон, нужно каким-то образом увидеть всего слона, причём не просто внешний его вид, а нечто главное и целостное в нём, идею слона, если угодно. И в этой идее какие-то из отдельных частей, которые ощупывали слепцы, могут оказаться совершенно неважными. Получается, мало ощупать и даже собрать всем вместе эти части, надо обрести ещё какое-то внутреннее зрение и этим зрением увидеть слона.

Возвращаясь после этого к Вашей критике "экспертной оценки". Где в этой истории со слоном "эксперт" и где Вы? Если предположить, что "эксперт", раз он говорит, что всё сложно, по-видимому, понимает, что один хвост или нога - это ещё не есть весь слон, то чем вы с ним отличаетесь? Не одно ли дело вы делаете?
Alex Krylov
Feb. 5th, 2018 07:41 am (UTC)
Последнее предложение моего комментария было некорректным. Собрать слона невозможно. Собранный слон - это опять та самая "объективная реальность". Возможен только диалог между слепцами, делающий картину более достоверной, но никогда не достигающий какого-то идеального образа. Потому что сами "слепцы" со своими представлениями являются частью того самого "слона". Поэтому необходима открытость, свобода для постоянного диалога. Поэтому любой авторитарный режим со своим "слоном" обречен. Поэтому движение к свободе - это отказ от поиска слона и веры в слона. Фром в "Бегстве от свободы" писал, что данная идея пугает людей. По большому счету, это протестантизм с его идеей неисповедимости путей Господних. Макс Вебер пишет, что вот это отчаяние от невозможности увидеть слона протестанты сублимировали в трудовую этику с культом призвания и служения таким образом Господу.
a_fixx
Feb. 11th, 2018 04:17 am (UTC)
1) Разве сама потребность в диалоге не возникает только в том случае, если "слон" есть и если мы его ищем? Если мы отказываемся от поиска "слона", то о чём диалог?

2) Не фикция ли это - "отказ от поиска слона"? Может быть, в этом случае просто происходит подмена того ускользающего от вИдения "слона" каким-то другим, более понятным и удобным в обращении? Протестантская этика (да любая этика), она всё равно на какие-то смыслы, объяснения и модели опирается. Ну хорошо, пути Господни неисповедимы. Но почему-то я тем не менее, не зная этих путей, должен поступать так, а не иначе? Почему я должен усердно трудиться? Почему мой труд должен быть угоден Богу? Любой ответ так или иначе будет подстановкой какого-то своего образа "слона" на место того, что я не могу представить. Но проблема этим не решается. Вот мы не поняли, что такое "слон" на самом деле, и решили считать его волом, и стали запрягать его в плуг. Можно предположить, что мы вспашем.

3) Даже если Вы лично считаете, что нужно "отказаться от поиска слона", то почему тогда надо беспокоиться, что кто-то другой, те же "эксперты", его ищут? Если речь не идёт об утверждении "единого государственного учебника слоноведения", то чем Вам мешают эти поиски? Вот Вам как раз свобода: кто хочет - ищет, кто не хочет - не ищет :) Нет?

Edited at 2018-02-11 07:18 am (UTC)
Alex Krylov
Feb. 11th, 2018 07:07 am (UTC)
Мне уже не раз приходилось вести дискуссии на эту тему, особенно часто с нашей сообщницей по СИНЕМАТЕКЕ egovoru. Даже если темы дискуссий были более конкретными, на заднем плане всегда виднелся тот самый слон. Несмотря на довольно низкий КПД моих аргументов, я не жалею времени на то, чтобы снова и снова объяснять свою точку зрения. Потому что в данном случае речь идет об историческом повороте европейского мировоззрения. Новое время, ставшее периодом триумфа картезианства, движется к закату. Ваша точка зрения в данном случае тоже очень важна, потому что в ней отчетливо видны недостатки картезианства.
1) Наше представление о "слоне" воспитано на лозунге "Учение Маркса всесильно, потому что оно верно". Вот Вам идеальный слон со всеми вытекающими из него последствиями. Терпимость к противоположной точке зрения может существовать только при уверенности, что и она не является истиной в последней инстанции. Концепция "слона" как раз претендует на такую универсальность.
2) Речь идет об отказе не от поиска слона, а от мировоззрения, в рамках которого слон является необходимым условием. В этом месте мои оппоненты обычно не в состоянии совершить прыжок на другой уровень, зацикливаясь на слоне-"объективной реальности". Да, это очень трудная процедура, требующая от человека, воспитанного в новоевропейской традиции, почти полного разрушения логического основания, заложенного еще в младенчестве. Отсюда весь этот постмодернизм с его разбродом и шатанием в западном интеллектуальном сообществе. Но главный вывод, к которому мы сегодня движемся - картезианство с его методом верификации достоверности оказалось не способным обеспечивать развитие самого человека. Человечество оказалось потеряно и погребено под катком научно-технического прогресса. Что касается слона протестантов или представителей других конфессий, то он является продуктом совсем других мыслительных процессов, никак не связанных с поиском "объективной реальности". В этом главное различие. Но религиозная терпимость именно протестантов базируется на убеждении, что божий замысел никому не дано знать, можно только верить в то, что ты принадлежишь к числу спасенных. Поэтому, например, не стоит опасаться протестантских миссионеров, так как они делают то, что считают необходимым, но принятие конкретным человеком слова Божьего от них не зависит.
3) Поиски слона неизбежно ведут к изданию всеобщего учебника слоноведения. В этом смысле мне показалась интересной дискуссия Сотника с Орешкиным о современной российской социологии (https://youtu.be/EQU45qREodg). Тут речь как раз о том самом слоне.
Alex Krylov
Dec. 3rd, 2017 04:07 pm (UTC)
Ваша рецензия опубликована в сообществе СИНЕМАТЕКА

https://cinemathequelv.blogspot.com/2017/12/2011.html
( 18 comments — Leave a comment )

Profile

a_fixx
Алексей Засыпкин

Latest Month

September 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Akiko Kurono