?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Я рисую на асфальте...

Евгений Гришковец. Асфальт (2008).

Подыскивая материал (как громко-то, материал, ну сказал бы... там, например... ладно, проехали) для этой заметки об «Асфальте» Евгения Гришковца, напал на блоге автора (e_grishkovets) на такую запись от 02 июня 2008 года:

«Как-то участвовал в конкурсе пьес, в качестве члена жюри, конечно. Читал много драматургических текстов. И помню попался мне один текст, который начинался монологом героя. Точно не помню, но общий смысл был такой... Там герой пьесы в начале, как бы в прологе, рассуждает очень приблизительно так: "Как было бы легко и приятно рассуждать о жизни, о том, что происходит вокруг, говорить о том, что вижу. Как было бы хорошо вспоминать про детство, воспроизводить разные подробности прожитого...... если бы не было Гришковца"».

Ведь верно, чёрт побери. Всё так очевидно. Обыденные мелочи, незатейливые мысли, которые проносятся в голове каждого из нас, детские воспоминания - всё это может быть безумно интересным и важным, если найти время остановиться, отделить их от самого себя и рассмотреть под лупой. Гришковец просто (ах это слово-паразит, но чем, чем его заменить?!) раньше других схватил то, что лежало, казалось бы, на самой поверхности. Так часто бывает. Теперь этот стиль, этот метод – его. Подвиньтесь.

В некоторых читательских рецензиях встречал выраженное теми или иными словами мнение о том, что «такую книгу может написать ЛЮБОЙ гражданин нашей страны, если будет в течение месяца вести подробный дневник, записывать все детали своей обыденной жизни, а потом отдаст сей опус в руки редактора».

Во-первых, конечно, не любой. Литературный талант, в отличие от многих других благ, ещё пока не всем гарантирован Конституцией РФ. Во-вторых, Гришковец уже написал такие книги. Придумать что-то своё дорогого стоит. Тем более такое своё, чтобы оно стало узнаваемым, брэндовым. Вероятно, это даже перевешивает литературные достоинства произведения. Помню ощущения, которые испытывал после прочтения «Наивно. Супер» Эрленда Лу: «Ха, да я тоже так могу!» Может быть, даже и могу, да только кому этот повтор будет нужен? Грош цена ему. Прочитав ещё раз, спустя пару-тройку лет, ту же книгу, принял её совсем иначе и удивлялся многим моментам (а разве это здесь было? Почему не запомнилось?). Лу молодец всё-таки. Молодец… Но как он попал в заметку о Гришковце? Вот проныра!

Возвращаемся к теме. Собственно об «Асфальте». Взял почитать у друга, когда пришёл отметить рождение его второго ребенка, дочери Юли. Максим (так зовут друга) спросил, что я выбрал, а услышав ответ, сказал что-то типа: «А, эту! Забирай на здоровье» (читалось «хоть насовсем»; надо, кстати, спросить, может, отдаст, раз ему не нужна, или продаст за полцены. Нет, нельзя так плохо думать о друге, наверняка, отдаст). Прочитал за рабочую неделю, вечерами, перед самым сном. Засыпая с ней в руках, просыпаясь в скрюченной позе при включенном свете и с «Асфальтом» возле. Есть книги, через которые продираешься, как сквозь дремучие заросли. Есть такие, в которых мчишься под горку, только ёлки мимо пролетают. И это ни о чём не говорит, между прочим. В конце зарослей может открыться чудный вид, а под горкой – оказаться мутная лужа. Однако, сам процесс тоже имеет значение. Процесс чтения Гришковца для меня всегда увлекателен. 572 страницы одна за другой поглощались ненасытным моим… (стоп. А чем моим? Умом? Разумом? Сознанием? Вот чёрт. Куда попадают прочтённые книги?!). Неважно. Ставим жирный плюсик «Асфальту» в графе «увлекательность» («занимательность», «интересность»).

Основные претензии к автору и к указанному произведению, предъявляемые в негативных отзывах (а таких отзывов предостаточно, в одном из сообществ ЖЖ «Асфальт» предложен к внесению в списки худших книг 2008 года наряду с «трудами» Минаева и Глуховского), следующие:

1) авторское однообразие;
2) все герои говорят одним языком;
3) этот язык – язык самого Гришковца;
4) этот язык слишком сюсюкающий, с большим количеством уменьшительно-ласкательных суффиксов, что особенно бросается в глаза в речи мужчин;
5) сюжет рассыпается, нити не сходятся (например, вопрос «почему Юля покончила с собой?», который занимает основное место в первой половине книги, так и не получает внятного ответа);
6) отсутствие ярко выраженного конфликта;
7) мелкость проблематики.

Наверное, ещё имеются, но эти основные. Здесь есть, о чём спорить, уже хорошо.

Одни назовут Гришковца однообразным, другие скажут, что это узнаваемый стиль. Вполне возможно, и те, и другие окажутся правы. А что если однообразие и есть следствие нахождения своего стиля?

В свою очередь, язык производен от среды общения. Я, например, перенимаю какие-то словечки у своих друзей, они пользуются моими выражениями. Если Гришковец пишет про русских, интеллигентных мягких, рефлексирующих, то есть похожих на себя людей, то понятно, что и язык у них окажется похожим. Совсем уж не удивительно тогда, что этот язык недалеко ушёл от языка самого Гришковца. Другое дело, если бы в его книгах бродяги разговаривали, как аристократы, а мексиканские наркобароны, как японские диджеи, но чего нет, того нет.

Медоточивость речи, обилие уменьшительно-ласкательных обращений – это всё вкусовщина. Кого-то раздражает, кого-то нет. Я вот запросто могу в телефонном разговоре приветствовать товарища: «Андрюша, здравствуй, дорогой», а ежели кто такой суровый норвежский китобой, пусть читает суровую норвежскую китобойную прозу.

Особенно удивляют те, кто возмущается, как до конца книги ждали, что каким-нибудь неожиданным образом раскроется, почему Юля покончила с собой, и были жестоко обмануты. Они, по-моему, просто не захотели чуть-чуть подумать. Это ведь определённо люди неглупые, раз взялись за Гришковца. Финал, кажется, расставляет всё по местам. Трогательная дорисовка дочкой крыльев лошади, заяц на подушке у младшей, пусть зыбкое, но такое уютное семейное счастье главного героя. А на другом полюсе немолодая женщина, у которой ничего этого не было, только кофе, коньяк, сигареты, куча знакомых, которым постоянно надо помогать, устраивать к хорошим врачам… и среди таких знакомых ни одной родной души.

Все мы чем-то занимаемся, рисуем свои полоски на асфальте, кто лучше, кто хуже. Они стираются за считанные дни, и мы снова рисуем. Большинство людей не обращает на эту нашу разметку никакого внимания, не задумывается, кто её сделал, но мы рисуем. При этом почему-то очень важно, чтобы у нас получились самые красивые и самые нужные полоски.

 

Приложение

Высшее признание приходит тогда, когда про тебя начинают сочинять анекдоты и пародии. А если ещё и поговорки в ход пошли… всё, ты бессмертен. 

Анекдоты о Гришковце:

1. Обычное утро в семье Евгения Гришковца...

- Пап, подай соль. - Вот, возьми соль...ну как соль...просто белые крупицы, которые когда на язык сыпешь, они солоноватый привкус оставляют. Или в детстве, когда мама... Выходит мама: - Ну, как мама, просто женщина, которая проводит с тобой большую часть времени, которая любит тебя до беспамятства... - Да ну вас, я лучше в школе поем!

2. Евгений Гришковец позвонил в пиццерию, чтобы заказать пиццу и между делом наговорил свой новый спектакль.
 

Пародия на Гришковца.

Леонид Каганов. Моноспектакль "Мужичок".

Здравствуйте! Сегодня я расскажу один случай. Даже не случай, а просто эпизод, зарисовку. Я буду рассказывать и немного показывать. Однажды, в студеную зимнюю пору, после спектакля, ты выходишь из лесу в сильный мороз. И видишь - поднимается медленно в гору небольшая лошадь. Почти совсем еще лошадка. И на тележке у нее... Я сейчас покажу руками, и вы поймете. У нее на тележке насыпаны древесные стволы. И даже не стволы, потому что стволы не насыплешь как попало. Просто тонкие деревянные стволики. Очень много, вразнобой. Как килька.

А рядом с лошадкой одновременно шагает человек. Он держит лошадку за такую специальную веревку, которая у нее привязана вот сюда - к губам. Я не знаю, зачем. Почему-то так принято среди лошадей: люди всегда привязывают им веревки к губам. И вот он шагает. И даже не шагает, ведь что такое шагает? Шагают по ровному месту: по паркету или на параде. Или как в детстве, когда мама одела на тебя ранец, дверь подъезда хлопнула, и ты шагаешь в школу. Не хочешь, а шагаешь - на урок литературы, где задали выучить стишок классика, а ты еще не открывал. Но ты знаешь: если опоздать - спросят именно тебя. И поэтому ты шагаешь в свою школу, и у тебя под ногами тротуар.

А тут - не так. Тут гора. Поэтому он не шагает, а просто медленно взбирается. Сам с ноготок, но в больших сапогах, в полушубке овчинном, в больших рукавицах. И ты никогда с ним не заговоришь. Потому что вы незнакомы, просто прохожие. Но неожиданно для себя вдруг хлопаешь его по плечу: здорово, парнище! А он тебе в первый момент не очень рад. Даже отмахивается рукавицей: мол, ступай мимо, Евгений, что ты ко мне пристал? И его можно понять. Понимаете? Но вокруг лес. И тишина. У тебя - чудесный вечер после трудного провинциального концерта. У него - гора, по которой быстро не побежишь с лошадкой. Деваться ему некуда, и ты настаиваешь: скажи, откуда у тебя так много деревянных стволиков? И он молча кивает на лес. Тот самый лес, откуда ты только что вышел. Но ты уже и сам слышишь: в лесу раздается топор. Ты удивляешься, потому что топор там, а человек с лошадкой - здесь. И все это одновременно. И у тебя такое недоуменное лицо... я сейчас покажу... вот такое! И он это видит, твое лицо. И в итоге вы еще целый час стоите на этом месте. Он уже снял свои чудовищные рукавицы и на пальцах что-то тебе втолковывает про свою семью, что-то про отца, и про лошадку, и что его зовут Власом. И что ему всего шесть лет. Так терпеливо, будто ты первый слушатель в его жизни. А ты конечно киваешь головой. Но половины сказанного не понимаешь. Просто потому, что слов слишком много, и все они летят мимо. А ты занят. Ты все это время напряженно думаешь, прокручиваешь ситуацию: как же так получилось, что топор - еще там, а он - уже здесь? Вы стоите между лесом и горкой, в сильный мороз: ты, он, лошадка, стволики, и где-то еще в лесу одновременно топор. И всем вам очень, очень хорошо. Потому что каждый увлечен своим делом. Спасибо, что пришли!
 

Поговорки о Гришковце:

Гришковец от собаки недалеко катится

Гришковец с возу - собаке легче

Не плюй в собаку - Гришковцу кушать

Под лежачего Гришковца и собака не лезет

Без труда не вынешь и собаки из Гришковца

Кто в лес - кто в Гришковца

Не собакой единой сыт Гришковец

С Гришковцом поведешься - собак наберешься

Гришковец лает - собаку носит

В огороде бузина, а в Гришковце собака

Гришковца рубят - собаки летят

Делу время, Гришковцу - собака

За одного Гришковца двух собак дают

И Гришковцы сыты, и собаки целы

Сколько Гришковца не корми - он все на собаку смотрит

Как Гришковец на собаке - и сам не ест, и другим не дает

На вкус, на цвет - Гришковцу товарища нет

Гришковец собаке не товарищ

Рыба ищет где глубже, а Гришковец - где собака

С Гришковцом жить - собак есть

С миру по нитке - Гришковцу собака

У семи нянек Гришковец собаку съел

Чем дальше в Гришковца - тем толще собаки

Собаки в Гришковце не утаишь  
 

Profile

a_fixx
Алексей Засыпкин

Latest Month

October 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Akiko Kurono