Category: кино

Человек в руке гиганта: Лианна Мормонт, Гойя и циклоп Полифем

Кадр из сериала "Игра престолов"


В одном паблике заметили параллель между сценой из "Игры престолов", где великан хватает маленькую Лианну Мормонт, и знаменитой картиной Гойи "Сатурн, пожирающий своего сына".

Вообще, первая мысль, что такая картинка – великан держит в руке (в кулаке) на уровне глаз маленького (по сравнению с великаном) человека и хочет его съесть (или просто разглядеть, кто это пищит) – кажется вполне расхожей и узнаваемой без всякого Гойи. Как будто мы много где это видели. Вторая мысль – если уж искать истоки такой иконографии, то возникает ассоциация не столько с Сатурном Гойи, сколько с циклопом Полифемом, поедающим спутников Одиссея. Кстати, Одиссей с циклопом приходят на память ещё и потому, что Лианна расправляется с великаном тем же самым способом – выкалывает ему глаз (причём, к этому моменту он у него единственный!).

Проверяем обе мысли сразу.

Collapse )

Заметки об "Игре престолов". «Я знаю смерть»



В связи с неминуемым приближением финального сезона "Игры престолов" есть повод снова обратиться к этому заметному, а может быть, вообще ключевому произведению современного сериального искусства. Наконец-то должна разрешиться главная и интереснейшая проблема, связанная с ним. Мы ведь не просто узна́ем, чем всё закончится – кто победит в эпохальной битве людей с Белыми Ходоками и кто окажется (если вообще кто-то окажется) на Железном троне, – не об этом поверхностном сюжетном интересе речь. Важнее другое – в зависимости от того, чем и как "всё закончится", мы поймём, чего по гамбургскому счёту сто́ит весь сериал, не рухнет ли он под тяжестью взятой на себя ноши. Если не рухнет, то мы увидим, как в очередной раз, в узнаваемых вроде бы, но и своеобразных декорациях будет разыграна вечная драма противостояния человека неизбежности, судьбе, смерти. Ведь что такое эти Белые Ходоки со своей армадой нежити, как не метафорическая смерть?

Collapse )

Другие тексты по теме "Игра престолов":



О сложности и простоте



В направленности нашей мысли на понимание сути вещей, как представляется, есть две противоположные тенденции, или два подхода, принципа: простоты (увидеть ясное целое, сосредоточиться на главном, едином) и сложности (за тем, что кажется простым и ясным, разглядеть оттенки, детали и ракурсы). "За деревьями леса не видеть" – это упрёк простоты в адрес сложности. "Дьявол кроется в деталях", – парирует сложность.

Эта дилемма известна как минимум со времён древнегреческих философов. Когда Фалес говорит, что начало всего – вода, это как раз о целом и простом. По Аристотелю, "мудрый, насколько это возможно, знает всё, хотя он и не имеет знания о каждом предмете в отдельности". Но когда Сократ допытывается у своих собеседников, что такое мужество или мудрость, и оказывается, что ни одно определение не годится, – это уже про сложность.

В наши дни в популярной культуре тему сложности активно разрабатывают западные телесериалы ("Игра престолов", "Родина", "Во все тяжкие" и др.) Например, в "Игре престолов" один не самый приятный персонаж, которого обвиняют в предательстве, в том, что он нарушил клятву (а там все друг друга обвиняют в предательстве), говорит: послушайте, человек даёт столько клятв, которые друг другу противоречат, что как ни поступи, всё равно кого-то предашь – или своего короля, или свою семью, или своего друга, или возлюбленную, или ещё кого-нибудь. И мы как зрители видим разные ситуации, которые, на первый взгляд, можно назвать предательством, но чем понятнее нам становятся мотивы "предателей", чем больше мы разделяем их чувства, тем менее ясным оказывается само понятие "предательства" и тем менее простым – отношение к нему. Из недавних полнометражных фильмов, где тема сложности занимает важное место, можно вспомнить, скажем, «Три билборда».

Collapse )

О фильме "Три билборда на границе Эббинга, Миссури" (реж. Мартин МакДонах, 2017)



Чем фильм МакДонаха точно не является, так это историей о конфликте одиночки-правдоискателя и власть имущих, частного человека и системы или о противостоянии того же одинокого героя обществу, толпе. Хотя, разумеется, эти мотивы фильм по-своему, постмодернистски обыгрывает.

Тема борьбы с властью заканчивается, не начавшись. Сначала она заканчивается на 12-й минуте фильма, когда полиция уходит несолоно хлебавши от рекламщика, разместившего треклятые плакаты, как оказывается, в рамках закона. Затем она совсем-совсем заканчивается на 17-й минуте, когда шериф вынужден давить на жалость, уговаривая смутьянку снять плакаты, и всё равно ничего не добивается. Власть, связанная законом и вступающая на равных в откровенный диалог с человеком – это, наверное, нормальная власть, которая и должна быть при демократии, но такой мы вживую нигде не видали, и уж конечно это не та "власть" из фильмов про героическую борьбу с ней или перемалывание ею человека. С этой стороны отличие "Трёх билбордов" от того же "Левиафана" вполне очевидно.

Collapse )

Заметки об «Игре престолов» - 1. Правила «Игры»

Начало здесь.
Кадр из заставки сериала "Игра престолов". Винтерфелл - оплот более или менее "хороших".


Как вид художественного произведения, сериал, и телевизионный, и литературный, если предполагать в нём не одну только развлекательность, с самого начала ставит важную проблему восприятия: как рассматривать часть художественного целого в отсутствие самого целого? Что касается "Игры престолов", то на сегодняшний день ни сам телесериал, ни его литературный источник – "Песнь Льда и Пламени" Джорджа Мартина – не завершены. Кинокритик Антон Долин свою статью в "Афише" об "Игре престолов" начал именно с этого вопроса и привёл такое сравнение: "Когда кто-то оценивает отдельную серию или сезон, не посмотрев дальнейшие, это так же странно, как делать выводы на основе третьего тома «Войны и мира» или второго — «Тихого Дона»". Самому А. Долину, тем не менее, писать о «Престолах» приходится.

Проблема эта не принадлежит исключительно современной сериальной продукции. Другой вопрос, осознавалась ли она как таковая, например, в XIX веке, когда романы и поэмы часто издавались по частям, по мере написания, и публикации могли растягиваться на годы, как сейчас съёмки и показ сериалов. Так или иначе, читатели «Евгения Онегина», «Войны и мира», «Кому на Руси жить хорошо» были не в лучшем положении по сравнению с нынешними поклонниками Мартина.

Collapse )

О сериале "Анна Каренина" (реж. Карен Шахназаров, 2017)

Карен Шахназаров на съемках сериала "Анна Каренина"

Пока из отзывов о сериале наиболее интересным показалось мнение Дмитрия Быкова, а немногочисленные попытки заступиться за фильм (раз, два) выглядят не слишком убедительно.

* * *

Что касается замысла фильма, Карен Шахназаров не скрывает, что его интересовала главным образом тема взаимоотношений мужчины и женщины (об этом он говорит и в "Белой студии", и говорит, надо заметить, скучновато). Из многогранного романа, таким образом, извлекается одна грань - история любви и непонимания в этой любви. Часто приводят слова самого Толстого о своём романе: "Я горжусь... архитектурой - своды сведены так, что нельзя и заметить, где замок". Благодаря фильму Шахназарова становится понятно, что без второй половины "свода", без линии Левина и Китти, постройка не удерживается, одинокая история Анны становится плоской и приземлённой. Дело оказывается не в том, что Левин автобиографичен и выражает терзания самого Толстого, а в том, что только опираясь друг на друга, эти две истории возвышаются, выходят из того "отношенческого", любовно-семейного плана, и тогда адюльтер с Вронским становится почти богоборческим и трагическим актом человека, настаивающего на своём праве на счастье, на устроение собственного бытия. У Шахназарова получается, скорее, затянутый очерк на тему семейной психологии. Кстати, именно семейной, потому что, скажем, тема страсти, безумной, необъяснимой и губительной, не в фокусе фильма, картина зарождения этой страсти размыта. Зато мы в подробностях можем увидеть, почему не получается семейное счастье у Анны с Вронским: ей нужно, чтобы он был всё время с ней, а у него есть ещё другие интересы в жизни, общественная деятельность, друзья. Это всё может быть интересно и глубоко, конечно, дело не в "мелкотемье", а в том, что не видно средств, за счёт которых эта глубина могла быть обретена.

Collapse )

О фильме "Чучело" (реж. Ролан Быков, 1983)


Звериный мотив, или В положении "чучела"

– Вот лекарство "Озверин". Принимайте по одной таблетке.
– И что?
– Озвереете.


м/ф "Месть кота Леопольда"


Ведущая программы "Белая студия" на канале "Культура" Д. Златопольская использовала фрагмент из фильма "Чучело" в передаче 2014 года с Евгением Гришковцом, в связи с его "травлей" после опубликованного им текста об Украине "Я так думаю". То, что был приглашён Гришковец, а не Макаревич, Быков или кто-нибудь ещё из "друзей хунты", которых травили куда бо́льшими силами и с гораздо бо́льшим охотничьим азартом, тоже имеет отношение к фильму Ролана Быкова.



Фрагмент передачи "Белая студия" (04.10.2014)

Когда мы разделяем взгляды человека, которого травят, когда он, на наш взгляд, не сделал ничего плохого и страдает невинно, то наше сопереживание ему и гнев на мучителей совершенно естественны, автоматичны и не требуют чрезвычайных усилий души. Эмпатия свойственна и животным – мышь, наблюдающая мучения сородича, испытывает от этого дискомфорт и по возможности старается ему помочь. Найдётся ли такой человек, который не сочувствовал бы Лене Бессольцевой в пронзительном исполнении Кристины Орбакайте?

Однако та же упомянутая ранее мышь гораздо легче относится к страданиям незнакомой ей мыши и уж тем более останется равнодушной к страданиям кошки. Человек вполне в состоянии быть такой мышью, но по счастью способен и к большему. История в "Чучеле" выстроена так, что после участия в травле в качестве жертвы главная героиня (а вместе с ней и зритель) получает возможность побыть охотником, но, имея опыт страдания ("Я была на костре"), отказывается. Попытка объявить бойкот "предателю Сомову" (он-то по-настоящему предал Лену, и не один раз?) проваливается, и это тот поворот, который легко проскочить набравшему обороты зрительскому негодованию.

Collapse )

О фильме "Наши матери, наши отцы" (реж. Филипп Кадельбах, 2013)


Кино и немцы

Когда в 2013 году трёхсерийный фильм "Наши матери, наши отцы" показали по немецкому телевидению и о нём прослышали в России, то, разумеется, без скандала и даже некоторой истерики не обошлось. Особенно глубокие аналитики называли фильм не иначе как "глумлением над многомиллионными жертвами нацизма и попыткой его реабилитации". Одни заголовки возмущённых статей чего стоят: "Показное благородство кровавых захватчиков", "Обыкновенный фальшизм", "Необыкновенный фашизм" и т. п. Даже МИД РФ по наводке доброжелателей направил официальное письмо послу Германии о "неприемлемости попыток ставить на одну доску совершенные на территории СССР массовые зверства гитлеровских войск и имевшие место отдельные эксцессы со стороны советских военнослужащих, строго каравшиеся военным руководством". Российское военно-историческое общество хватило ещё выше в своих оценках происходящего: "Фактически в Германии предпринята попытка пересмотра решений Нюрнбергского трибунала"...

Впрочем, вся эта пена быстро схлынула, и не было, наверное, нужды поднимать её снова, но не устаёшь поражаться человеческой слепоте. Где ж они там рассмотрели "глумление" и "реабилитацию"? В том, что немецкие солдаты в фильме не очень понимают, за что они воюют? Или в том, что некоторые из них показаны как живые люди, а не как привычные и удобные карикатурные нелюди в касках? А вот "доска", на которой уравнены зверства и гитлеровских, и советских войск (как ни отворачивайся от фактов, но зверели все), в фильме, может быть, и есть. Эта "доска" называется войной, и антивоенный пафос – главное в картине; даже прямым текстом, устами одного из героев сказано: "Война действительно вытаскивает наружу всё самое плохое в человеке". Не бог весть какое мудрёное кино, там всё очень отчётливо, но это работает. Сказать, что фильм способен у российского зрителя вызвать подлинное сочувствие к главным героям, среди которых двое – солдаты Вермахта, – может для кого-то звучать почти кощунственно, но так и есть.

Collapse )

Закладки: "Цивилизация" Кеннета Кларка (1969)


Кадр из сериала "Цивилизация" (1969)

То бескрайнее скопление информации, окружающей нас, в том числе и как будто познавательной, полезной, интересной, похоже на перемешанные кусочки от разных пазл-картинок. Они никогда не складываются в целое. Самое систематизированное выглядит примерно так: «25 цитат о любви на английском языке», «7 фактов о пользе хвойных деревьев», «15 вещей, о которых мы не должны отчитываться и оправдываться», «20 лучших фильмов по мнению Квентина Тарантино»… Каждый по-своему учится справляться с этой безумной стихией. Мне, например, помогают обрести почву «острова порядка» – книги, программы, лекции, фильмы, сайты, предлагающие цельный взгляд на круг действительно важных явлений нашей жизни, взгляд, сочетающий известную глубину с достаточной широтой, взгляд в определённом смысле законченный, ясный, хотя и не исключающий описание тех же явлений под другим углом зрения.

Возможно, «острова» – не самая удачная метафора, и лучше подошло бы что-то, допустим, картографическое. Ведь каждый из авторов таких книг и лекций предлагает, по существу, свою карту местности, на которой отмечены самые важные, на его взгляд, города и дороги, но в отличие от брошюр типа «100 мест, которые нужно посетить, прежде, чем умереть», «острова порядка» (опять вернулись к ним) окутаны воздухом не праздной любознательности, но жизненной необходимости.

К их числу можно с уверенностью отнести серию программ «Цивилизация» 1969 года замечательного британского искусствоведа сэра Кеннета Кларка. В тринадцать выпусков умещён рассказ об истории западноевропейской цивилизации от падения Рима до начала XX века. В первой серии, как бы обосновывая замысел всего цикла, автор скажет:

«Вся разнообразная человеческая деятельность, которую мы называем цивилизацией, была в Западной Европе уже один раз уничтожена, когда варвары подчинили себе Римскую Империю. На два века сердце европейской цивилизации почти перестало биться. Мы едва выжили. Последние несколько лет мы испытываем неприятное чувство, что это может повториться. А передовые мыслители, которые во времена Рима считали возможным мир с варварами, начали задавать вопросы: стоит ли цивилизация того, чтобы её сохранять? Поэтому мне кажется, теперь самое время взглянуть на то, каким образом человек проявлял себя как умное, творческое, дисциплинированное и способное к состраданию животное».

Интересно, с какими событиями связано появившееся именно в конце 1960-х ощущение краха цивилизации? «Холодная война»? Война во Вьетнаме? Ввод советских войск в Чехословакию? Бунт студентов во Франции? И кто здесь «варвары»?


Кадр из сериала "Цивилизация" (1969)

В самой последней программе сэр Кеннет Кларк снова вернётся к современности:

«Не нужно быть молодым, чтобы ненавидеть общественные институты. Но печальный факт состоит в том, что даже в тёмные времена именно институты заставляли общество работать. А сегодня, чтобы цивилизация выжила, общество следует заставить каким-то образом работать. И в этом месте я как бы раскрываю свои истинные мысли. Я придерживаюсь убеждений, которые большей частью были отвергнуты самыми ясными умами нашего времени. Я считаю, что порядок лучше, чем хаос. Что творить лучше, чем уничтожать. Я предпочитаю доброту насилию, прощение – вендетте. Я считаю, что в целом знание предпочтительнее невежества. Я уверен, что сочувствие более ценно, чем идеология. Я считаю, что, несмотря на недавние триумфы науки, люди за последние две тысячи лет не слишком изменились, и поэтому мы должны пытаться учиться у истории. История – это мы сами. <…> Часто после разного рода отклонений, по меньшей мере разрушительных, как в наше с вами время, западная цивилизация неизменно возрождалась. Безусловно, это придаёт нам уверенность. В самых первых программах я говорил, что отсутствие уверенности более, чем что-либо, губительно для цивилизации. Мы можем уничтожать себя цинизмом, разрушением иллюзий так же эффективно, как бомбами».

А между приведёнными фрагментами будет захватывающий рассказ о четырнадцати веках, пройденных европейским человечеством, – о борьбе за выживание, о стремлении к прекрасной и лучшей жизни, о поиске истины и бескомпромиссном её утверждении, о единстве и разобщённости, о созидании и разрушении. Всё это предстанет, если так можно выразиться, увиденным в зеркале искусства.

Кому-то слова Кларка о том, что порядок лучше хаоса, а сочувствие ценнее идеологии, покажутся общими местами и прописными истинами. Естественно, что всякому просвещённому человеку ближе призывы к терпимости Эразма и уединение Монтеня, чем уничтожение икон и витражей протестантами шестнадцатого века или отсечение голов «врагам народа» французскими революционерами девятнадцатого. Но такое ощущение, что в наше время, в котором не меньше разочарования и тревоги, чем в конце 1960-х, а усталости, может быть, ещё больше, эти прописные истины опять стали забываться.

Озвучка "Ну, погоди!"

"Первоначально на роль Волка хотели взять Владимира Высоцкого, который сразу же буквально загорелся этой идеей. Но… «Слишком одиозная фигура» — такой формулировкой отреагировал Художественный совет «Союзмультфильма» на кандидатуру Высоцкого. Так что голос Владимира Семёновича остался в «Ну, погоди!» лишь в одном эпизоде, когда Волк забирается по верёвке на балкон и насвистывает мелодию из фильма «Вертикаль».

После Высоцкого на роль Волка позвали Анатолия Папанова. «Получилось то, что надо, — рассказывал Александр Курляндский. — Потом Анатолия Дмитриевича даже стали называть „заслуженным Волком СССР“. А сам он считал, что „Ну, погоди!“ — его лучшая работа». Правда, за эту работу Анатолий Дмитриевич не раз получал выговоры от режиссёра Театра сатиры Валентина Плучека, который считал, что ради озвучивания мультфильма актёр пренебрегает своей основной работой на сцене. Однако Папанову настолько нравился Волк и «Ну, погоди!», что ради них он готов был терпеть недовольство режиссёра.

А вот с Зайцем всё решилось без всяких проблем. «Папанов — Волк, а зайчиком будет только моя голубоглазая Кларочка, даже пробовать ничего не буду», — объявил Вячеслав Котёночкин. Клара Румянова — уникальная личность в советской мультипликации. За 30 лет работы на «Союзмультфильме» она озвучила более 300 ролей. Чебурашка, Малыш из мультфильма «Малыш и Карлсон» и многие другие мультипликационные герои говорили голосом Клары Михайловны. Но конечно, самой знаменитой ролью артистки стал Заяц из «Ну, погоди!»".