Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

«Проклятые вопросы» о сериалах и не только



Говорят, современные сериалы важны тем, что транслируют ценности и образцы поведения, через них общество объясняет себя самому себе, в то время как высокие жанры заняты «совершенствованием существующих или поиском новых форм, не ответами на уже поставленные вопросы, а формулированием следующих, все более неожиданных и нетривиальных». Если в несколько обобщённом виде выразить эту мысль, то можно сказать, что сериалы как жанр массового искусства направлены вовнутрь сегодняшнего дня, а высокое кино ищет прорыва вовне (и в форме, и в содержании).

Здесь можно задать сразу несколько вопросов, они как будто в разные стороны уводят, но могут где-то и сходиться. Во-первых, чем такая «трансляция» принципиально отличается от идеологии или пропаганды? Вроде бы понятно, что настоящее искусство никаких «образцов» не преподносит, хотя часто именно так о нём и думают, причём не самые, казалось бы, дремучие люди: вот, Невзоров на полном серьёзе воспринимает «Евгения Онегина» как «образчик отношения к жизни», и с этих позиций поносит пушкинский роман на чём свет стоит. Ну, хорошо, допустим, Невзоров неправ (пусть тут будет подвопрос: а полностью ли неправ? Точно ли не содержит настоящее искусство никаких «образцов»?) А «ненастоящему», значит, можно поучать, навязывать какие-то правила, идеи, под прикрытием лёгкой, увлекательной формы?

Collapse )

Человек в руке гиганта: Лианна Мормонт, Гойя и циклоп Полифем

Кадр из сериала "Игра престолов"


В одном паблике заметили параллель между сценой из "Игры престолов", где великан хватает маленькую Лианну Мормонт, и знаменитой картиной Гойи "Сатурн, пожирающий своего сына".

Вообще, первая мысль, что такая картинка – великан держит в руке (в кулаке) на уровне глаз маленького (по сравнению с великаном) человека и хочет его съесть (или просто разглядеть, кто это пищит) – кажется вполне расхожей и узнаваемой без всякого Гойи. Как будто мы много где это видели. Вторая мысль – если уж искать истоки такой иконографии, то возникает ассоциация не столько с Сатурном Гойи, сколько с циклопом Полифемом, поедающим спутников Одиссея. Кстати, Одиссей с циклопом приходят на память ещё и потому, что Лианна расправляется с великаном тем же самым способом – выкалывает ему глаз (причём, к этому моменту он у него единственный!).

Проверяем обе мысли сразу.

Collapse )

Заметки об "Игре престолов". «Я знаю смерть»



В связи с неминуемым приближением финального сезона "Игры престолов" есть повод снова обратиться к этому заметному, а может быть, вообще ключевому произведению современного сериального искусства. Наконец-то должна разрешиться главная и интереснейшая проблема, связанная с ним. Мы ведь не просто узна́ем, чем всё закончится – кто победит в эпохальной битве людей с Белыми Ходоками и кто окажется (если вообще кто-то окажется) на Железном троне, – не об этом поверхностном сюжетном интересе речь. Важнее другое – в зависимости от того, чем и как "всё закончится", мы поймём, чего по гамбургскому счёту сто́ит весь сериал, не рухнет ли он под тяжестью взятой на себя ноши. Если не рухнет, то мы увидим, как в очередной раз, в узнаваемых вроде бы, но и своеобразных декорациях будет разыграна вечная драма противостояния человека неизбежности, судьбе, смерти. Ведь что такое эти Белые Ходоки со своей армадой нежити, как не метафорическая смерть?

Collapse )

Другие тексты по теме "Игра престолов":



О сложности и простоте



В направленности нашей мысли на понимание сути вещей, как представляется, есть две противоположные тенденции, или два подхода, принципа: простоты (увидеть ясное целое, сосредоточиться на главном, едином) и сложности (за тем, что кажется простым и ясным, разглядеть оттенки, детали и ракурсы). "За деревьями леса не видеть" – это упрёк простоты в адрес сложности. "Дьявол кроется в деталях", – парирует сложность.

Эта дилемма известна как минимум со времён древнегреческих философов. Когда Фалес говорит, что начало всего – вода, это как раз о целом и простом. По Аристотелю, "мудрый, насколько это возможно, знает всё, хотя он и не имеет знания о каждом предмете в отдельности". Но когда Сократ допытывается у своих собеседников, что такое мужество или мудрость, и оказывается, что ни одно определение не годится, – это уже про сложность.

В наши дни в популярной культуре тему сложности активно разрабатывают западные телесериалы ("Игра престолов", "Родина", "Во все тяжкие" и др.) Например, в "Игре престолов" один не самый приятный персонаж, которого обвиняют в предательстве, в том, что он нарушил клятву (а там все друг друга обвиняют в предательстве), говорит: послушайте, человек даёт столько клятв, которые друг другу противоречат, что как ни поступи, всё равно кого-то предашь – или своего короля, или свою семью, или своего друга, или возлюбленную, или ещё кого-нибудь. И мы как зрители видим разные ситуации, которые, на первый взгляд, можно назвать предательством, но чем понятнее нам становятся мотивы "предателей", чем больше мы разделяем их чувства, тем менее ясным оказывается само понятие "предательства" и тем менее простым – отношение к нему. Из недавних полнометражных фильмов, где тема сложности занимает важное место, можно вспомнить, скажем, «Три билборда».

Collapse )

Проекты канала "ТВ-3" о кино: "Кинотеатр Arzamas" и "Искусство кино"



Канал "ТВ-3" в мае этого года запустил две программы, посвящённые кино.

К одной приложил руку известный просветительский проект "Арзамас", называется она "Кинотеатр Arzamas" и рассказывает о том, как популярные фильмы отражали свою эпоху и как эта эпоха, в свою очередь, влияла на их создание. Речь идёт о советской классике, вышли четыре серии: про "Бриллиантовую руку", "Цирк", "Я шагаю по Москве" и "Гараж".

Вторая - совместный продукт с журналом "Искусство кино", ведёт её Антон Долин, а разбираются в ней, как сказано, с "самыми актуальными тенденциями и самыми острыми конфликтами из мира кино". Здесь тоже пока четыре выпуска: о технологических новинках, меняющих киноязык, об исторической точности, о секс-скандалах в кино и об экранизациях.



О фильме "Три билборда на границе Эббинга, Миссури" (реж. Мартин МакДонах, 2017)



Чем фильм МакДонаха точно не является, так это историей о конфликте одиночки-правдоискателя и власть имущих, частного человека и системы или о противостоянии того же одинокого героя обществу, толпе. Хотя, разумеется, эти мотивы фильм по-своему, постмодернистски обыгрывает.

Тема борьбы с властью заканчивается, не начавшись. Сначала она заканчивается на 12-й минуте фильма, когда полиция уходит несолоно хлебавши от рекламщика, разместившего треклятые плакаты, как оказывается, в рамках закона. Затем она совсем-совсем заканчивается на 17-й минуте, когда шериф вынужден давить на жалость, уговаривая смутьянку снять плакаты, и всё равно ничего не добивается. Власть, связанная законом и вступающая на равных в откровенный диалог с человеком – это, наверное, нормальная власть, которая и должна быть при демократии, но такой мы вживую нигде не видали, и уж конечно это не та "власть" из фильмов про героическую борьбу с ней или перемалывание ею человека. С этой стороны отличие "Трёх билбордов" от того же "Левиафана" вполне очевидно.

Collapse )

Заметки об «Игре престолов» - 1. Правила «Игры»

Начало здесь.
Кадр из заставки сериала "Игра престолов". Винтерфелл - оплот более или менее "хороших".


Как вид художественного произведения, сериал, и телевизионный, и литературный, если предполагать в нём не одну только развлекательность, с самого начала ставит важную проблему восприятия: как рассматривать часть художественного целого в отсутствие самого целого? Что касается "Игры престолов", то на сегодняшний день ни сам телесериал, ни его литературный источник – "Песнь Льда и Пламени" Джорджа Мартина – не завершены. Кинокритик Антон Долин свою статью в "Афише" об "Игре престолов" начал именно с этого вопроса и привёл такое сравнение: "Когда кто-то оценивает отдельную серию или сезон, не посмотрев дальнейшие, это так же странно, как делать выводы на основе третьего тома «Войны и мира» или второго — «Тихого Дона»". Самому А. Долину, тем не менее, писать о «Престолах» приходится.

Проблема эта не принадлежит исключительно современной сериальной продукции. Другой вопрос, осознавалась ли она как таковая, например, в XIX веке, когда романы и поэмы часто издавались по частям, по мере написания, и публикации могли растягиваться на годы, как сейчас съёмки и показ сериалов. Так или иначе, читатели «Евгения Онегина», «Войны и мира», «Кому на Руси жить хорошо» были не в лучшем положении по сравнению с нынешними поклонниками Мартина.

Collapse )

Искусство в режиме "лайт"? О сериалах и о фэнтези

Кадр из сериала "Игра престолов"


С телесериалами как форматом и с фэнтези как жанром в чём-то похожая история. По культурно-историческим меркам это явления относительно недавние, принадлежащие XX веку, но при этом и совсем новоиспечёнными их не назовёшь, они успели претерпеть определённую эволюцию. До недавнего времени их сравнивали с фаст-фудом или жвачкой и за пределами фанатского круга к ним в целом не принято было относиться серьёзно, но при этом значимость отдельных образцов признавала даже высокая публика. У фэнтези есть свои классики – Толкин, Льюис, Желязны. К телесериалам охотнее применяют слово "культовый", чем "классический", хотя единого "культа" пока не сложилось: здесь, как в Древней Греции, в разных местах и в разное время почитают разных богов, и кстати, как и в Греции, "религиозных войн" на такой почве не происходит – поклонники "Твин Пикса" и "Друзей" вряд ли сойдутся в рукопашной.

Не случайна оговорка о «недавнем времени», поскольку трудно не заметить тот интерес к фэнтези и сериалам, который всё больше проявляют учёные, писатели, публицисты и просто мыслящие люди. О сериалах спорят, их изучают. Одни называют их «новой драмой, новым кино и даже новым романом», «ключевой культурной формой современности». Другие по-прежнему считают их вторым сортом и «"параллельной реальностью", отвлекающей зрителя от насущных проблем», но сами украдкой всё же посматривают "Во все тяжкие". В 2008 году журнал «Искусство кино» устраивал круглый стол на тему «Погубят ли телевизионные фильмы российскую киноиндустрию?», на котором высказывались привычные мнения такого, например, рода: «…Что касается культурного пространства – тут ничего общего у сериалов и большого кино нет. Только сходные инструменты – камера, актёр, режиссёр… Даже зрителя нет общего. Кто смотрит сериал, тот не ходит в кинотеатр… Так что это абсолютно разные вещи, и сопоставлять их в культурном пространстве – большое заблуждение…», – но там же звучали и другие голоса: «…Сама оппозиция «сериал – фильм» сегодня уже не работает. Действует другая: «история – аттракцион», и… аттракцион сегодня медленно, но верно душит историю». Вот эта идея о борьбе "аттракциона" с "историей", она кажется плодотворной, она продолжает витать в воздухе и сейчас: пишут о том, что фильмы-аттракционы с гигантскими бюджетами и гонкой спецэффектов вытесняют с большого экрана умное, авторское кино, кино "людей, историй, опытов и чувств", и это кино уходит на телевидение и уходит в сериалы. Примерно о том же говорят Лукас и Спилберг.

Collapse )

О фильме "Планета Земля II" (BBC, 2016)


В созданных человеком мультимедийных джунглях можно запросто пройти мимо этого документального сериала, выпущенного компанией BBC в прошлом году, хотя он и попал в поле зрения некоторых сетевых СМИ, а отдельные герои - новорожденная игуана, спасающаяся от стаи змей, и удивлённая капибара - ненадолго ушли в народ.

Всё же "Планета Земля II" ни этими, ни другими сценами, снятыми действительно впечатляюще, не исчерпывается. Да и дело вовсе не в суперсовременных технологиях видеосъёмки (о них, правда, создатели не устают напоминать), а в проблеме, которой вообще-то не ждёшь от документального фильма "про животных". Или ждёшь, но в какой-то общей, не обязывающей к чрезмерной рефлексии форме. Да - многие виды животных исчезают, да - человек отбирает себе всё бо́льшие куски планеты, но это едва ли воспринимается как катастрофа, когда у человечества и других забот хватает, а чем грозит нам сокращение популяций слонов или леопардов, не так-то просто объяснить.

Замечательно, что "Планета Земля II", собственно, и не объясняет, и не пугает никакими ужасными последствиями, а скрупулёзно показывает, как в самых немыслимых условиях, в самых безжизненных уголках света птицы и рептилии, грызуны и хищники ежедневно занимаются выживанием. Несколько однообразные по своим драматическим перипетиям (поймал жертву или упустил, победил конкурента или отступил, прожил ещё один день или не дотянул) и всё равно завораживающие эпизоды движутся через пять серий к шестой, ради которой, как можно предположить, и была вся затея.

О чём она, эта серия, - молчок. Но если и черепашки-биссы не вызовут у тебя, румяный зритель, слёз раскаяния и обещаний сделать этот мир лучше, то, похоже, миру больше не на что рассчитывать.

---------------------

На самом деле есть ещё одна, дополнительная серия, включающая лучшие сцены из фильма и представляющая, по сути, односерийную его версию. Очень занятый Кролик, вероятно, начал бы с неё.

О сериале "Анна Каренина" (реж. Карен Шахназаров, 2017)

Карен Шахназаров на съемках сериала "Анна Каренина"

Пока из отзывов о сериале наиболее интересным показалось мнение Дмитрия Быкова, а немногочисленные попытки заступиться за фильм (раз, два) выглядят не слишком убедительно.

* * *

Что касается замысла фильма, Карен Шахназаров не скрывает, что его интересовала главным образом тема взаимоотношений мужчины и женщины (об этом он говорит и в "Белой студии", и говорит, надо заметить, скучновато). Из многогранного романа, таким образом, извлекается одна грань - история любви и непонимания в этой любви. Часто приводят слова самого Толстого о своём романе: "Я горжусь... архитектурой - своды сведены так, что нельзя и заметить, где замок". Благодаря фильму Шахназарова становится понятно, что без второй половины "свода", без линии Левина и Китти, постройка не удерживается, одинокая история Анны становится плоской и приземлённой. Дело оказывается не в том, что Левин автобиографичен и выражает терзания самого Толстого, а в том, что только опираясь друг на друга, эти две истории возвышаются, выходят из того "отношенческого", любовно-семейного плана, и тогда адюльтер с Вронским становится почти богоборческим и трагическим актом человека, настаивающего на своём праве на счастье, на устроение собственного бытия. У Шахназарова получается, скорее, затянутый очерк на тему семейной психологии. Кстати, именно семейной, потому что, скажем, тема страсти, безумной, необъяснимой и губительной, не в фокусе фильма, картина зарождения этой страсти размыта. Зато мы в подробностях можем увидеть, почему не получается семейное счастье у Анны с Вронским: ей нужно, чтобы он был всё время с ней, а у него есть ещё другие интересы в жизни, общественная деятельность, друзья. Это всё может быть интересно и глубоко, конечно, дело не в "мелкотемье", а в том, что не видно средств, за счёт которых эта глубина могла быть обретена.

Collapse )