Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Мифология сказки "Курочка Ряба" (С. Агранович)

Иллюстрация Л. Савельевой к сказке "Курочка Ряба"


Софья Агранович (1944-2005)
Фольклорист, филолог и литературовед, профессор Самарского государственного университета. Занималась взаимоотношениями фольклора и литературы, мифа и языка, мифологии и психологии.

В своих лекциях о фольклоре, прочитанных в Самарском университете предположительно в начале 2000-х (видеозаписи есть на YouTube), С. Агранович в числе прочего анализирует мифологический пласт сказки "Курочка Ряба". Ввиду специфики построения материала (Софья Залмановна может повторяться, уходить далеко в сторону, что-то поясняя, и возвращаться к прерванной мысли уже на следующей лекции), чтобы представить этот анализ в виде более или менее цельного текста, приходится монтировать его из фрагментов нескольких лекций.

Саммари

Семантика всех знаков в сказке уходит корнями в первобытный миф и ритуал. Золото – знак смерти. Яйцо – символ возникновения жизни, образ появления живого из неживого. Золотое яйцо – это не просто смерть, а не-жизнь, анти-жизнь, зло, которое нужно уничтожить. Мир начинает рушиться, когда золотое яйцо не получается разбить (данный мотив выражается через события, происходящие в семье попа; эта часть отсутствует в наиболее известном варианте сказки). Дед и баба символизируют собой человечество. Мышь – медиатор между миром мёртвых и миром живых. Разбитие золотого яйца и обещание нового, простого означает жизнь, спасение. Это сказка о жизни и смерти, о спасении и гибели.

Расшифровка

Collapse )

Заметки об "Игре престолов". «Я знаю смерть»



В связи с неминуемым приближением финального сезона "Игры престолов" есть повод снова обратиться к этому заметному, а может быть, вообще ключевому произведению современного сериального искусства. Наконец-то должна разрешиться главная и интереснейшая проблема, связанная с ним. Мы ведь не просто узна́ем, чем всё закончится – кто победит в эпохальной битве людей с Белыми Ходоками и кто окажется (если вообще кто-то окажется) на Железном троне, – не об этом поверхностном сюжетном интересе речь. Важнее другое – в зависимости от того, чем и как "всё закончится", мы поймём, чего по гамбургскому счёту сто́ит весь сериал, не рухнет ли он под тяжестью взятой на себя ноши. Если не рухнет, то мы увидим, как в очередной раз, в узнаваемых вроде бы, но и своеобразных декорациях будет разыграна вечная драма противостояния человека неизбежности, судьбе, смерти. Ведь что такое эти Белые Ходоки со своей армадой нежити, как не метафорическая смерть?

Collapse )

Другие тексты по теме "Игра престолов":



Скорбь и ненависть: Дмитрий Быков о трагедии в Кемерово


Фрагмент передачи "Один" (30.03.2018)


"К сожалению, в России сейчас есть тенденция превращать скорбь в ненависть. Это довольно эффективное средство, но эффективное на коротких дистанциях, как и всякое зло. Скорбь можно превратить и в искусство, и в мысль, и в эмпатию, даже в любовь, но если превращать её в ненависть, то - тупик, потому что ненависть не превращается уже ни во что."

Об "атмосфере обращений"

Выше отмечалась современная проблема с обращениями к людям. А у Д. С. Лихачёва встретились заметки об "атмосфере обращений" в послереволюционные и советские годы:

"1. Когда в 1918 году всюду стали говорить друг другу вместо «господин», «госпожа» (на юге – «мадам») – «товарищ». Это производило такое впечатление:

А. Амикошонство. Человек, обращавшийся к незнакомому «товарищ», казался набивающимся в друзья, в собутыльники. Часто отвечали: «Гусь свинье не товарищ!» И это было не классовое, а исходило как бы из самосохранения. Профессор, говоривший студентам «товарищи», казался ищущим популярности и даже карьеристом, ибо ректора университета избирали студенты. Таким избранным ректором и в самом деле был будущий академик Н. С. Державин. Поэтому серьезные ученые (Жирмунский даже демонстративно) продолжали обращаться к студентам «коллеги» (Жирмунский плохо произносил «л»).

Б. Поражало в этом обращении и то, что женщины и мужчины не различались. К женщинам тоже обращались «товарищ» (теперь этого нет, и все женщины стали «девушками», вернее, остались без способа обращения).

2. Постепенно к концу 20-х годов к обращению «товарищ» привыкли. И это стало даже приятно – все люди были если не товарищами в подлинном смысле этого слова, то, во всяком случае, равными. Со словом «товарищ» можно было обратиться и к школьнику, и к старухе. Но вот начались сталинские чистки (кстати, чистки «классово чуждых» были и раньше, и массовые расстрелы заложников, «подозреваемых» и пр. – тоже, но в «сталинских» была видимость преодоления каких-то государственных препятствий: брали любых, любых категорий – и «хорошо одетых», и бедно одетых, и вот в какую-то неделю не помню какого года жители стали внезапно замечать, что милиционеры, кондукторы, почтовые служащие прекратили говорить слово «товарищ» и стали обращаться «гражданин» и «гражданка». А эти слова носили отпечаток отчужденности, крайней официальности (сейчас это исчезло и появилось даже слово «гражданочка»). И это обращение, по существу новое (хотя редко бывало и раньше, когда злились друг на друга или задерживали нарушителя законов), стало заполнять улицы, официальную жизнь, создало атмосферу. Каждый человек оказался подозрительным, под подозрением; над всеми нависла угроза возможного ареста; в словах «гражданин» и «гражданка» мерещилась тюрьма.

Приказ прекратить употребление слова «товарищ» был, видимо, секретным, но его все сразу ощутили. Одновременно исчезли списки квартирантов, до того висевшие в подворотнях и очень облегчавшие поиски живущих в доме. Одновременно стали запирать лестницы, чтобы бездомным и скрывающимся негде было ночевать. Одновременно в издательствах стали бояться печатать имена авторов глав и статей (их выносили в отдельные листки, которые, в случае ареста кого-либо из авторов, легко могли быть вырваны, перепечатаны и вклеены на место прежних). Одновременно прекратили печатать библиографии и началось гонение на сноски с упоминанием живых авторов. Одновременно… Да много еще было этих «одновременно», когда люди перестали себя чувствовать людьми, а самые умные стали переезжать из одного города в другой, менять адреса и таким образом действительно избегали неизбежного как будто бы ареста (А. Обновленский, предупрежденный на улице в Ленинграде, с ходу переехал в Житомир, через полгода в Казань и т. д. – и остался жив, на свободе, хотя и был ордер на его арест).

Боже! Что это была за атмосфера. Чуть-чуть она передана в повести Л. К. Чуковской «Опустелый дом» (другое название этой хорошей повести «Софья Петровна»)".

Заметки о русском. - М., 2016. Сс. 416-417.

Мамаша Кемских

По мнению Дмитрия Быкова, высказанному, например, в лекции из цикла "Календарь", лучший русский рассказ XX века - «Мамаша Кемских» Максима Горького (опубликован в 1925 году).

"Но если есть в русской литературе рассказ, который стоило бы рекомендовать всем, рассказ сильный, подлинно великий и в высшей степени душеполезный — то это «Мамаша Кемских», страшный и трагический гимн материнству. Эти три странички гарантировали бы Горькому бессмертие, даже если бы он не написал ничего другого" (Дмитрий Быков // Литературная матрица. Учебник, написанный писателями. Том 2 (часть вторая).

Collapse )